МХТ им. А. П. Чехова: За закрытыми дверями

Он нечто из серии доктора Джекила и мистера Хайда, джентльмен с изысканными, утонченными манерами, при этом, правда, время от времени он превращается в ревущего льва, несносного и импульсивного поборника мятежной «новой драмы». Его имя — Михаил Угаров, и он один из самых значительных, влиятельных и противоречивых фигур современного российского театра.

Автор около десяти наиболее совершенных, сложных и в настоящее время часто ставимых пьес, он стал глашатаем движения, которое пренебрегает изяществом, красивостью — в общем, всем тем, что обычно понимают под словом «искусство». В своих публичных заявлениях он может неожиданно и резко отрицать все и каждого, сохранившего печать традиции; он защитник писателей и пьес, в которых используется простая, понятная, настоящая речь, а не «благоухающий» литературой диалог, и которые повествуют о наиболее страшных проблемах современности: войне, насилии и наркотиках. Со своей женой, Еленой Греминой, они являются основателями Театра.doc —территории, отведенной вербатиму, документальной драме; здесь ставятся провокационные пьесы, написанные на основе интервью с солдатами, вдовами солдат, заключенными, шахтерами, бомжами и врачами. Как режиссер Угаров первым выпустил московские премьеры пьес таких значительных современников, как Максим Курочкин, братья Дурненковы, британский драматург Кэрил Черчил.

Все это делает последние постановки Угарова особенными. В этом первом спектакле, открывшем новое шикарное здание театра «Et сetera» во Фроловом переулке, рядом с метро Тургеневская, Угаров вернулся к своей собственной пьесе, написанной четырнадцать лет назад. Даже ее название, «Газета „Русский инвалид“ за 18 июля», кажется, ярко показывает все особенности Угарова-писателя. В своей пьесе он, что видно уже из названия, восхищается неясными деталями, ностальгическими настроениями и таинственными темами. Ярые сторонники прямолинейного и резкого стиля новой драмы считают Угарова одним из наиболее рафинированных литературных стилистов современной русской драмы. Впрочем, я думаю, он бы оценил это определение.

В центре своей пьесы Угаров ставит эксцентричного Ивана Павловича (Владимир Скворцов), человека, в одинаковой степени высокомерного и сварливого. Ему совершенно наплевать на то, что происходит в мире, и он живет довольно закрытой жизнью: со своей старой няней Нютой (Татьяна Владимирова) в своей обставленной со вкусом квартире. Он развлекается тем, что пишет очерки и рассказы для небольшой газеты «Русский инвалидъ», но выясняется, что ничего из того, что происходит за пределами его воображения, героя по-настоящему не привлекает. Его племянник Алеша (Алексей Лонгин) и племянница Сашенька (Наталья Житкова) для него — своеобразные источники гнева и утешения, непредсказуемое вторжение чуждого мира, лежащего за окнами дома. Действие происходит примерно сто лет назад, впрочем, в финале Иван Павлович выходит в абсолютно современной одежде.

Угаров показывает внутренний мир своего героя, равно как и его пристрастия, через тщательные и кажущиеся бессмысленными монологи, через туманные обсуждения событий, произошедших где-то в другом месте. Возможно, у Ивана Павловича была несчастливая любовная интрижка с замужней женщиной, а теперь последняя изменила свое решение и ждет его в заранее условленном месте. Возможно, Алеша отверг свою возлюбленную Лизочку и собирается жениться на женщине его старше из-за денег. Или, возможно, эту небылицу он выдумал, чтобы скрыть, что Лизочка бросила его ради другого. Угаров выносит обычные драматические события и любовную интригу за сцену, превращает их в слухи — они доходят до нас из писем, которые читают вслух, и отдельных реплик, которые вырываются то у одного, то у другого персонажа. Мы никогда полностью не узнаем, чему верить: кажется, ни один из героев не говорит всей правды.

Что мы точно знаем, так это то, что Иван Павлович — эстет, ценитель экзотических вещей. Он может красноречиво высказываться о садовой беседке, очарованный запутанностью российской орфографии, может в деталях описывать все несчастья, которые терпят подошвы кожаных ботинок. Но высшей точки своей импровизационной болтовни он достигает, когда бросается атаковать банальные сюжеты и интриги, написанные в традиционной литературной стилистике. «Жизнь совершенно бесстильная!» — говорит он громогласно. Жизнь — в богатстве избыточных и случайных деталей, а не в натянутых историях. И ты можешь опустить занавес в любой момент, когда захочешь, говорит он. История заканчивается, когда теряется интерес, ни минутой раньше или позже.

Не случайно, что Иван Павлович увлекается тирадой о стиле и «литературе» в тот самый момент, когда где-то в городе его ждет возлюбленная. Возможно, он пропускает свидание — выбирает тупик непреднамеренно, или, возможно, он теряется в своей самой искренней речи в тот самый момент, когда знает, что должен находиться совсем в другом месте. Может быть, для него это единственная возможность оправдаться, что он так и не встретился с ней?

Спектакль построен так, что зритель не может быть уверен ни в чем происходящем — только в деталях, возникающих из того, что мы видим и слышим. Героя сдавливают с одной стороны мир собственного воображения, с другой — мир людей, живущих, по заведенным правилам поведения и понимания действительности. Ивана Павловича раздражает каждое потустороннее вторжение в его жизнь, он решает не отказываться от своей индивидуальности. И теперь, когда уже слишком поздно, он прогуливается по улице: приходит запоздалая мысль о том, что он был выброшен туда некими невидимыми силами. Идет ли он на встречу со своей возлюбленной? До сих пор ли она там? Вернется ли он когда-нибудь к привычному домашнему уюту? Важно ли это?

Угаров как режиссер придает «кислотный» оттенок своей утонченной, запутанной пьесе, поощряя своих актеров «растереть» своих героев в песок.

Иван Павлович Скворцова нервный и темпераментный. Его бросает из крайности в крайность, от благородного поведения к грубой раздражительности. Он пытается преодолеть некий внутренний конфликт, и происходит это на протяжении такого долгого времени, что Иван Павлович уже и сам не может в этом разобраться — это стало стилем его жизни. Он может сначала с любовью и нежностью поливать домашние цветы из лейки, а через секунду со злостью выталкивает за дверь своего племянника. Он резко саркастичный и в то же самое время до безумия нежный.

Алеша Лонгина безразличен к своему дяде и демонстративно неуважителен к Нюте. Сашенька Житковой всегда готова беспокоиться о пустяках. Старая няня Нюта (Татьяна Владимирова) — существо, предоставленное самой себе. Она не понимает того удовольствия, которое Алеша и Иван Павлович получают от насмешек над ней. Очевидно только то, что она совсем беспомощная.

Декорации Андрея Климова воссоздают на сцене жилое пространство, которое отражает вкусы и характер хозяина, ценителя утонченных деталей и уединения. Эркер (окна выходят на улицу) настолько заставлен цветами, что через них едва можно различить человека. Оставшуюся часть комнаты занимает глухая стена, элегантно декорированная витражами и обоями. В момент непредвиденного «побега» Ивана Павловича стены вертятся, и одинокую, зловещую декорацию улицы поглощает туман и темнота, как если бы занавес упал.

Пресса

За закрытыми дверями, Джон Фридман, The Moscow Times, 31.03.2006

Сожженные письма, Алиса Никольская, «Взгляд», 8.06.2006

Загадка Ивана Павловича, Майя Мамаладзе, Полит. ру, 6.04.2006

Газета «Русский инвалидъ» за 18 июля…, Елена Ковальская, «Афиша», 27.03.2006

Шоу продолжается, Лилия Хавина, Самарское обозрение, 6.06.2005

Если встретишь сам себя, умрешь, Ольга Рогинская, Русский Журнал, 3.03.2004