МХТ им. А. П. Чехова: Пришествие Стоппарда: Увечный двигатель

ом Стоппард на сегодняшней московской сцене — фигура значимая и безмерно востребованная. Как, впрочем, не только на московской и не только сегодня. Что, однако, совсем не означает повального успеха всех постановок его пьес. Так, некогда «Аркадия» Эльмо Нюганена в санкт-петербургском БДТ наделала шума и надолго осталась в репертуаре, а одноименный спектакль Александра Марина в Табакерке быстро сошел на нет. Не задержалась в афише Театра имени Маяковского постановка Юрия Иоффе «Входит свободный человек», а вот режиссерская версия Татьяны Ахрамковой «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» пользовалась основательным зрительским спросом.

В Театре У Никитских ворот под руководством Марка Розовского состоялась премьера спектакля по пьесе Стоппарда «Входит свободный человек», осуществленного молодым режиссером Георгием Товстоноговым. Внук и полный тезка великого режиссера — человек, уже достаточно опытный в профессии, но почему-то двери московских театров открываются перед ним не столь часто. И кажется, это неправильно, потому что при определенной исчерпанности идей столичной режиссуры (подчас включая и ее молодых представителей) приток новой крови — дело чрезвычайно важное. А Товстоногов-младший — постановщик, безусловно, одаренный.

Причем, как выяснилось, он не эксплуатирует безостановочно однажды найденные удачные приемы, но пробует себя в самых разных постановочных вариантах — от близкого к традиционному психологического спектакля до гротескового зрелища, в зависимости от площадки, автора, актерской команды и собственной свободы. Его последняя московская работа — «Пышка» Василия Сигарева в МХТ имени Чехова — была как раз зрелищем броским, подчас вызывающим, в нынешнем же спектакле режиссер предпочел переместиться на более традиционные позиции. Хотя, конечно же, не ограничился одним только «бытом».

Впрочем, на крошечной сцене Театра У Никитских ворот разыграть историю феерическую очень трудно, хотя такие попытки здесь постоянно делаются. Но само пространство, где актеры едва ли не упираются головой в потолок и руками задевают стены, способно скорректировать любой замысел, дабы ему не навредить. В этой коррекции сказывается определенная режиссерская мудрость, если постановщик умеет сделать так, что за простыми и понятными ситуациями и поступками угадывается некий второй план. Тем более что этой мерцающей двойственностью пропитана вся пьеса Стоппарда, где герои то и дело говорят о лице и маске, а также иной вероятности развития ситуации.

Спектакль жанрово обозначен в программке как «романтическая комедия», но особой романтики вы здесь не обнаружите. Куда больше иронии, причем порой весьма едкой. Режиссер все же не пожелал раствориться в абсолютном сочувствии главному герою Джорджу Райли — горе-изобретателю и «свободному человеку», не такому, как все, но живущему при этом на подачки от дочери. Хотя, конечно же, герой этот в замечательном исполнении Юрия Голубцова — человечек обаятельный и трогательный. Но Георгию Товстоногову близка, скорее, позиция «мирового судьи», способного выслушать все заинтересованные стороны, в том числе и не вполне счастливое семейство Райли — жену Персефону (Маргарита Рассказова) и дочь Линду (Екатерина Федорова). И не впасть при этом в трагическое отчаяние, но сохранить здоровое чувство юмора. Ведь если идеализм ныне не в чести, то идеалисты все же - вполне милые люди, даже если всю жизнь изобретают «увечный двигатель».

Места пребывания Райли — Голубцова, а это всего-то дом и бар, сценограф Михаил Бархин объединил в камерном пространстве. Справа — барная стойка, слева — круглый столик, который может сойти и за атрибут бара, и за семейное обеденное место. Стоит лишь поменять скатерти. Ведь все равно важно не место, а внутренние метаморфозы. И режиссер пытается «отбивать» нужный настрой то перепадами света, то меняющейся музыкой. В ином луче прожектора и герои начинают вести себя по-другому — то запоют какой-нибудь футбольный гимн, вскочив на шаткие стулья, то впадут в фантазийный раж.

К чести режиссера, он дал всем без исключения исполнителям полную возможность раскрыть свой темперамент, причем чаще всего характерными свойствами. Хотя, конечно же, эту обманчивую в своей видимой простоте пьесу Стоппарда можно было бы копнуть глубже, вытащить из нее побольше каких-то иррациональных вещей, на которые он большой мастер. Но в погоне за идеалом все же хорошо, когда и подступы к нему обозначены четко. А дальнейшую дорогу осилит идущий.

Пресса

Пришествие Стоппарда: Увечный двигатель, Ирина Алпатова, Культура, 7.12.2006